Следовательно, поскольку, как показала марксистско-ленинская теория, закономерность общественного развития обусловила и закономерность последовательного отражения этапов этого развития в идеологии, постольку и сопоставление отражений в идеологии различных народов хода развития и смены аналогичных общественных этапов не только правильно, но и необходимо для выяснения истории возникновения тех или иных мифов.

Русская дореволюционная египтология также внесла значительный вклад в изучение древнеегипетской мифологии. Здесь в первую очередь следует назвать большой труд Б. А. Тураева "История Древнего Востока" (СПб., 1913), где в разделах, посвященных истории египетской религии, автором собраны ценные для изучения мифологии Египта данные и пересказаны, а частично мастерски переведены некоторые мифы. Большое значение имеет и работа Б. А. Тураева по истории древнеегипетской литературы. Интересные сведения имеются и в отдельных статьях Б. А. Тураева и В. С. Голенищева. Особо следует упомянуть монографии Б. А. Тураева и И. М. Волкова, посвященные истории культа Тота и Себека давшие исчерпывающий для своего времени материал, а также работы А. Л. Коцейовского по переводам Текстов Пирамид и "Плача Исиды и Нефтиды". Однако и дореволюционные работы русских египтологов в своих построениях также не шли дальше выявления отражений в мифах сил природы и некоторых политических событий.

В советской египтологической литературе пути развития египетской религии и, в частности, вопросы, связанные с египетской мифологией, исследовались в ряде отдельных статей, а также нашли свое отражение в учебниках по истории древнего Востока В. В. Струве и В. И. Авдиева. Однако вследствие определенных задач, стоявших перед авторами двух последних работ, вопросы египетской мифологии не могли быть освещены в них достаточно полно.

В отдельных работах и статьях советских египтологов, посвященных тем или иным вопросам, касающимся древнеегипетской мифологии, освещаются причины возникновения ряда мифов, постепенного их развития и изменения в связи с изменениями той конкретной исторической обстановки, в условиях которой они продолжали бытовать в течение всей истории древнеегипетского общества, выявлена классовая роль египетской религии. Следует, однако, отметить, что отдельные выводы в некоторых ранних статьях должны быть пересмотрены, так как подчас изменения в мировосприятии древних обитателей Нила, хотя и правильно объяснялись изменениями в обществе, но рисовались механистически, и единый, сложный и неразрывный в своей сложности процесс постепенного осмысления первобытным человеком окружавшего его мира изображался так, как будто он проходил путем освоения оторванных друг от друга сторон этого мира. Считалось, например, что в древнейших охотничьих верованиях якобы никак не отражались представления, связанные с небесными светилами и явлениями. А между тем первобытный человек, даже если он жил собирательством или охотой, не мог не обращать внимания на все, что в окружавшей его природе было связано с небом: на солнце, тепло, свет, мрак, дождь, холод, луну, звезды и пр. При любом характере производственной деятельности человека, будь то собирательство, охота, скотоводство или земледелие. стихийные силы природы имели самое существенное значение для всей его жизни и производственной деятельности, что и вынуждало его к попыткам их осмыслить. Поэтому нет никаких оснований считать космические мифы - мифы о солнце, временах года и т. п. - возникшими лишь на какой-то особой "стадии" мировосприятия. Другой вопрос - в какой степени эти явления привлекали внимание человека в зависимости от того, каким способом он добывал себе средства к жизни. Поскольку вообще осмысление человеком явлений природы было обусловлено конкретной обстановкой, в которой жил и развивался данный человеческий коллектив, ясно, что представления охотников отличались от представлений земледельцев, а представления земледельцев, искусственно орошавших поля, отличались от представлений земледельцев, урожай которых зависел от дождя. Однако, обращая больше внимания на определенные явления природы, человек не мог не замечать и остальных, а следовательно, не мог не пытаться объяснить себе и этих явлений.

Настоящая работа не ставит своей целью дать полное освещение всей истории древнеегипетской мифологии. Задача ее скромнее - ознакомить читателя с переводами основных, наиболее важных и полно дошедших текстов древнеегипетских мифов и осветить пути возникновения и развития последних, показав, каким образом они отражали представления древних египтян о природе и обществе и в тот период, когда они слагались, и на различных позднейших исторических этапах. Работа распадается на две части: в первой даны очерки трех основных циклов древнеегипетских мифов, а также их значение для египетской религиозной драмы, во второй - переводы всех тех мифов, которые дошли до нас в более полных записях. Автору казалось, однако, нецелесообразным давать полные переводы таких текстов, которые перегружены множеством магических формул или богословских рассуждений и представляют интерес только для узкого круга специалистов. Поэтому те сказания или отдельные их эпизоды, которые сохранились в текстах гимнов или заговоров, приведены с опущением таких строк этих текстов, которые к данному мифу непосредственно не относятся и могли бы только затруднить его понимание. В переводах пропуски соответственно отмечены. Что же касается сказаний, от которых, как уже упоминалось выше, известны до сих пор только отдельные упоминания или отрывочные сведения, то по отношению к ним пришлось ограничиться изложением их содержания в первой части работы; однако и в этих случаях по возможности даны переводы тех немногих сведений, которые от этих сказаний сохранились.

Названий, под которыми даны переводы текстов, в подлинниках нет, равно как нет в подлиннике текста "Спора Гора и Сета" особых наименований для отдельных эпизодов этого сказания. И то и другое сделано для облегчения понимания текстов.